суббота, 30 ноября 2019 г.

Навальный и гранты

Лев Щаранский пишет о безобразных нападках на светоча оппозиции:
Листая старую тетрадь расстрелянного генерала, я часто задумываюсь о России и судьбах. Коротая вечера в трактире «Матрешка» близ Нью-Йорка, брайтонская интеллигенция путем мощных мозговых штормов с обилием элитного польского самогона тихо и застенчиво несет свою миссию – размышляет как нам обустроить Россию. Ведь никто кроме нас. Пока оппозиция в самой России занята склоками, скандалами, распиливанием грантов и сбором донатов, рыцари-жыдаи с Брайтон-Бич на полную мощность включают свои интеллектуальные мощности, дабы обдумать золотой путь для этой страны. Триста шагов к свободе. Чтобы из всемирного пугала и Империи Зла получить 30-40 благовоспитанных и процветающих Швейцарий. Естественно, с выплатой компенсаций всем пострадавшим в тюрьме народов, массового строительства музеев советской оккупации и Голодомора, осуществлением люстраций и вводом в эксплуатацию концлагерей свободы. Где можно будет спокойно покаяться за преступления царизма, сталинизма и путинизма. «Гори, гори моя звезда», как писала в своем эпохальном труде Валерия Ильинична Новодворская.
Лехаима Навального в последнее время незаслуженно х%есосят. Причем достается ему и от ваших, и от наших. Бей своих, чтоб чужие боялись. Даже цвет московской оппозиции, еще пару лет назад клявшийся в верности лидеру прекрасной России будущего, начал что-то подозревать, из-за того, что бывший будущий мэр столицы стремительным домкратом улетел отдыхать в США, когда пошли массовые задержания людей, вышедших на митинги в поддержку его протеже Люды Писец. А сейчас Лехаиму Натановичу достается за очередной отпуск в Италии, уже двенадцатый за год. Пока сподвижники страдают на нарах, со слезами на глазах рассказывают о заблокированных банковских карточках и пытаются собрать скромный донат на канцелярку для офиса ФБК в Омске, предводитель по борьбе с коррупцией жрет пиццу в два горла в Пизе, постит фоточки из Италии в инстаграм и шлет хомякам лучи поддержки в твитор, с хорошим настроением призывая ну вы там держаться.

Создается полное ощущение, что председатель Фонда Биткойн-Кошелька откровенно ссыт в глаза своим почитателям. Конечно, он это делает, но не нагло и откровенно (как это описывается в кремлевских СМИ ботами Пригожина и Валерии), а тихо и застенчиво, как и подобает совестливому интеллигенту, пришедшему к успеху. Возможно, просто его кураторы КГБ пытаются проверить степень терпения навальных хомячков, и оказываются в очередной раз посрамлены – донаты волной продолжают течь в лапы Лехаима на борьбу с коррупцией. Пилите, Лёня, пилите.
Почему сегодня я на стороне Лехаима? Пусть он хоть трижды провокатор КГБ, но гранты – дело святое. Можно сказать, боннэроугодное. На чужой гранток не разевай роток. Ради жирного грантца не пожалею и Альбаца. Поясню на личном примере. Несколько лет назад подал заявку на грант в GreenPeace за спасение кашалотов в Африке в центре Сахары. Заполнил документы по всей форме, приложил рекомендацию сенаторов Джона Маккейна и Джо Либермана. Люди в Гринпис, которые сидели на теме, были в курсе моей правозащитной деятельности, проблем не должно было возникнуть. Вечером, отмечая будущее получение экогранта, я вдруг сообразил, что перепутал кашалотов с крокодилами. Да и те живут где-то южнее Сахары.
Но не вешать нос, правозащита. Мы с Яковом Айлисманом заказали дополнительно уиски со льдом и решили стоять до конца. Как сертифицированному правозащитнику Freedom House, моя заявка на грант гринписовцами рассматривалась в приоритетном режиме. Так как экологические активисты в центральном офисе GreenPeace не знали, кто такие кашалоты (первоначально даже спутали с камшотом), в качестве эксперта по данной заявке они решили пригласить известную трансгендерную лесбиянку Машу Гессен, которая в это время числилась главредом «Вокруг Света», где и продвигала ценности радфеминизма. Гессен, с которой у меня до этого были легкие нелады, сразу нашла, к чему придраться. Кашалоты, говорит, живут не в Африке, а в Австралии. В джунглях. Тут уже я растерялся:
-И как вы, уважаемая Мария, таки себе представляете кашалотов?
-Ох, Лев Натанович, они например такие.. маленькие. И немного летают тащемта.
-Австралия?
-Австралия.
-Австралия?
-Австралия! Ну это где кенгуры, кашалоты, панды и Натали, ипать ее в попу, Имбрулья.
В ответ я ехидно напомнил Гессен старую детскую песенку «Аааа, в Африке кашалоты вот такой ширины. Аааа, в Африке кашалоты вот такой высоты». На что Гессен ничтоже сумняшися заявила, что в оригинале было «Аааа, в Африке геи вот такой ширины. Аааа, в Африке геи вот такой высоты». Вечер перестал быть томным. Я решил быть жестким и раздолбать её по фактам, Маша Гессен тоже вышла из себя и включила режим мегеры:
— Хрена ты нам это фуфло втюхиваешь, а? Лохов нашел?
— Чё за канитель? Бабки за грант отдавай.
— На вот мафон, засадишь кому-нибудь, кенвуд, нормальный, рабочий.
— А ты чё здесь шестеришь? Чё мычишь?
— Ты чё городишь-то, так твою?
— Ты чё свои очки напялила и людей уже не видишь?
— Ты чё так базаришь, а? Где беспредел, где беспредел?
— Чё за предъявы, драть, вы чё попутались что ли, крысу во мне увидели? Ничё себе вы такое говорите мне, укачало вас, по ходу?
— Ты чё буровишь, кондом?
Конструктивного диалога никак не получалось. Решил подключить тяжелую артиллерию: «Вот старшие подъедут, тогда и поговорим». Маша Гессен тоже набрала точку кипения и уже не могла остановиться: «Привози кого хочешь, мы любому обоснуем, кто ты и что ты, понял?». Набрал телефон сенатора Джона Маккейна. Старый боевой товарищ не подвел и сходу включился в битву за грант:
— Это, парни. Этот правозащитник работает с нами и кинуть его не получится.
— Никто не хочет его кидать, в Африке реально кашалотов нет!
— Мы говорим, что грант наш, ты стоишь и гривой машешь, поняла?
— Вообще-то это наша точка. Мы здесь работаем, Госдеп в курсе. Я — Гессен, это — мои близкие, а вы кто такие?
— Откуда нарисовались?
— Да это вы нарисовались, а мы тут были.
— Мы вообще с Байденом работаем, если чё. А вы чё, пацаны, здесь на теме что ли сидите?
— С Байденом?… Да… знаем.
К разборке подключился и сенатор Джо Либерман:
— Здорово парни, чё у вас тут за терки?
— Да вот, Натаныча на грант кинуть хотят!
Маша Гессен начала потихоньку соображать, что переоценила свои возможности и быкует на уж слишком влиятельных людей. Либерман сурово обратился к вагинал-активистке:
— Командир, а в чём проблемы? Мы вообще опаздываем.
— С грантом проблемы, вот мафон есть.
— Нахрена она мне упала? Ты на двадцатку эту молока у бабушки купишь сейчас. Короче, грант делаем и разбегаемся. Раунд!
В итоге договорились, что грант будет выписан на защиту африканских кашалотов, которые в душе чувствуют свою гендерно-полиаморную принадлежность к геям. Инцидент был исчерпан, и в тот же вечер выдан грант в коробке из-под ксерокса. В трактире «Матрешка» устроили ацкий чад кутежа, с ходу пропив половину гранта. Ни чуть не смущаясь, пожаловала и Маша Гессен, заказав у гарсона Изи дико модные крымские вина. Гуляли всем Брайтон-Бич под звуки Вилли Токарева, ВИА Cannibal Bonner, Коррозии Металла и голой Марии на столе. В Африку защищать права кашалотов естественно никто не поехал. На вторую половину гранта я купил новенькую Нексию, остатки перечислил на Яндекс-кошелек Паши Шехтмана.
Мораль сей басни такова. Если кто-то выгрыз себе грант, то не смей обвинять, что не так потрачен. Сам перечислил донат Навальному? Спасибо и иди нахрен. Думать нужно было раньше, до перевода денег. Если уже перевел, то изволь лайкать его посты из Америки или Италии в инстаграме и смеяться его смешным мемчикам про жуликов и воров. Не врать и не воровать. Шоколад не виноват. Лехаим донат добыл, а уж на что пустить – его личное дело. Один за всех (на заграничном отдыхе), и все за одного (в ГУЛАГе или секретной тюрьме для геев в Чечне). Ваше дело платить и не жужжать. Режим сам себя не скинет. Ведь жить надо не по лжи. Грабь, бухай, отдыхай! Украл, выпил, в Италию. За вашу и нашу свободу. Разом нас богато. Я люблю хачапури. В небе Боннэр, на земле Шехтман, в воде Шестой флот. В Италии Лехаим, в космосе Илон Маск. Мы здесь власть. Так победим!
С уважением, Лев Щаранский.

В Дании обжаловали разрешение для "СП- 2", но на строительство и запуск трубы это не повлияет

Апелляционный совет Дании по вопросам энергетики получил жалобу на решение Датского энергетического агентства (DEA), разрешившего строить газопровод "Северный поток — 2" в территориальных водах страны.




Эту новость сообщила пресс-секретарь совета Эллен Эвиг Юргенссен, не уточнив от кого поступила жалоба. Хотя понятно, что больше всех за экологию датского дна переживают украинцы, они наверняка и подали (или с их подачи поляки подали) жалобу.

Хотя компания Nord Stream 2 AG, оператор "Северного потока — 2", заявляла, что DEA основывалось на тщательной оценке воздействия проекта на окружающую среду. Но нет, украинцы настаивают, что надо же использовать самый "экологичный" трубопровод на территории Украины!

Сколько бы жалоб не подавали, а караван из трубоукладчиков Солитер, Пиониринг и судов обеспечения со скоростью 0,2 узла в час продолжают укладку трубопровода в экономзоне Дании. В целом поданная жалоба не имеет приостанавливающего действия.

Пока начнут рассматривать апелляцию газопровод будет уже построен и год как качать газ, но как принято на Украине главное не результат, а действие. Ну попортили воздух, ну и что? Всё ведь по ветру пойдет.


Тем временем строители южной трубы - сербского участка газопровода "Турецкий поток" прошли отрезок от границы с Болгарией до границы с Венгрией в кратчайшие сроки, установив рекорд по скорости строительства. А подводный переход под рекой Дунай в Сербии в рамках строительства интерконнектора граница Болгарии - граница Венгрии, являющегося частью газопровода "Турецкий поток", побил европейский рекорд по протяженности.

Китайские СМИ оценили возможную силу современного СССР

Китайское издание Fenghuang wang написало, что СССР был бы мировой державой, не уступающей США, если бы просуществовал до нашего времени



Отмечается, что даже при отсутствии прогресса в развитии науки и техники (а оно было бы не так, так как именно технический прогресс был в СССР в приоритете) Советский Союз оставался бы второй сильнейшей страной в мире.

Конечно же история не знает сослагательного наклонения, но всё конечно могло быть иначе, не окажись у власти тогда предатели, воры и идиоты. То, что сделали Ельцин с Горбачевым, при активной поддержке руководителей окраин, это называется изменой Родине.

Что было бы, если бы СССР реформировал армию и промышленность, сохранил технологии, повернулся лицом к выпуску товаров народного потребления, но при этом сохранил бы ГОСТы и прочие привилегии СССР?

 

пятница, 29 ноября 2019 г.

Поколение Z не хочет секса

С тех пор, как с советского телеэкрана ушел в народ знаменитый мем «в СССР секса нет», прошло 35 лет. Фраза вырвана из контекста, а контекст гласил: зато в стране есть любовь. Сегодня молодежь странным образом стремится выйти из-под власти и того, и другого. Молодые люди решительно отказываются от завоеваний сексуальной революции 60-х только ради того, чтобы оградить собственное одиночество и полную независимость от таких социальных обременений, как любовь и даже секс. Почему современной экономике не нужны семьи, а поколению Z — психотравмы? Вопрос исследует корреспондент Bombus Ольга Андреева.
В свои 22 года Алина живет с родителями, и это ее полностью устраивает. Она заканчивает журфак МГУ, и за все студенческие годы у нее не было ни одного молодого человека. Алина — очаровательная девушка, недостатка в ухажерах нет. Вот уже целый год каждые выходные на скамеечке у ее дома тоскливо сидит влюбленный в нее однокурсник. Алина панически его боится.
— Я совершенно не хочу отвечать ему никакой взаимностью, что вы? Зачем мне это надо? — возмущается она в ответ на мои навязчивые вопросы. — Я не хочу никаких отношений, которые ведут за собой неловкость или вообще какие-то напряжения. Мне бы хотелось просто дружить с человеком, возможно, но я и в этом не уверена. Семья? Не думаю, что я хочу этого. Меня бы устроили необязательные отношения, которые принесли бы мне радость. Но это точно не любовь. Упаси бог!
Алина живет в семье с приличным достатком. Родители всю жизнь беспокоились о ее душевной гармонии. Теперь родительского внимания ей недостаточно, все личные проблемы она решает с частным психотерапевтом. Недавно врач прописал ей таблетки от депрессии. Алине отчего-то беспокойно и страшно жить. Но идея найти себе молодого человека только усугубляет страх. Любые отношения кажутся ей невыносимым гнетом взаимных обязательств, который она категорически не хочет на себя брать. Ее идеал — работать, общаться со своим психологом и периодически выбираться в кафе с однокурсниками.
— А как же секс?
Алина поживает плечами:
— Мне это не нужно. Я вообще не понимаю, почему люди так озабочены этим. У меня есть работа, друзья, мне есть во что вложиться и без секса.
Индивидуальный выбор Алины, которая избегает неловкости и напряжений, ищет спокойствия и личной самореализации, кажется парадоксальным для старших поколений и крайне оригинальным за пределами мегаполисов. Но статистика говорит, что это мировой тренд. Как показывают социологические исследования, в США, например, доля учащихся, имевших половой контакт в средней школе, уменьшилось с 54% в 1991 году до рекордных 40% в 2017-м. В Нидерландах средний возраст вступления в половую жизнь вырос с 17,1 лет в 2012 году до 18,6 в 2017-м. Молодые люди в стране отказываются не просто от секса, но даже от поцелуев и флирта. Тяжелее всего положение в Японии: в 2005 году треть опрашиваемых в возрасте от 18 до 34 лет признавалась в своей девственности, в 2015 году таких стало уже 43%. Параллельно расширяется группа тех, кто не только не планирует вступать в брак, но и отказывается от занятий сексом. А 47% из тех, кто все же вступил в брак, не занимаются сексом даже раз в месяц. По данным британского общенационального исследования восприятия секса и образа жизни, в 2001 году люди в возрасте от 16 до 44 лет вступали в интимные отношения минимум шесть раз в месяц, а к 2012 году — только четыре-пять, и показатель продолжает снижаться. В Австралии за этот же период секса стало вдвое меньше. Финское исследование Finsex также отметило снижение частоты половых актов и заметный рост мастурбации.
Новые высокие отношения
Массовый отказ от секса в мире мегаполисов происходит в то время, когда познакомиться и найти пару вдруг стало значительно легче, чем когда-либо в человеческой истории. Появились сервисы знакомств, вроде Тиндера, нет очевидных запретов, почти нет ханжества и социального осуждения, круг потенциального поиска — весь мир. Казалось бы, закончилось эпоха подростковых страданий и неловких ситуаций, вроде «первого бала» в грязном ДК и стыдливого шатания по подъездам в отсутствие свободной жилплощади. Какие проблемы?
«За соседним столиком в кафе знакомятся молодые люди. Парень с девушкой, лет по 18. Развиртуализация. Миленькие, умные. Идут по списку: — Твоё любимое место в Питере? — Рубинштейна. — А у меня Дворцовая, я люблю лежать там летом на тёплой брусчатке.
— Любишь дождь? — Только за городом, когда сижу в пледе у окна и пью какао.
— Любимые сериалы? Книги? Животные? Поза в сексе?
Список длинный, я время от времени отвлекаюсь и упускаю ответы. Обсуждают все — от режима дня до приоритетной соцсети. Все фиксируют в смартфонах (заметки или приложение, не знаю). Перед уходом резюмируют: «Ок, мы совпадаем в интересах и целях на 74%. Можно назначить второе свидание. Договорились».
— Пришлю инвайт!
— Ок!
Это что теперь, реально ТАК происходит?».
Этот пост я прочитала недавно в фейсбуке. Его автор — моя ровесница, чье детство и юность пришлись на последние десятилетия СССР. С точки зрения нашего поколения, подобный способ выстраивания отношений — полный бред. Но с точки зрения поколения Z, это разумная возможность установить социальный контакт, который может перерасти в нечто большее, чем совместный кофе по пятницам.
Юбка-рюмочка как основа коммунистической морали
Я училась в школе в конце 70-х годов прошлого века. Последнее десятилетие застоя не было отмечено ни истерикой коллективизма, ни политическими дебатами. Мы существовали в атмосфере специфического советского индивидуализма, на горизонте которого, как белые пароходы, таяли в дымке большие идеи предыдущей эпохи. Нас же интересовали только мы сами и книги. Я тогда читала километры классики, собрания сочинений Толстого, Тургенева, Достоевского, Чехова. За отсутствием социального опыта казалось, что все они — про любовь. Любовь, страсть, мечта о единстве душ и тел, романтические свидания под луной, письма возлюбленным, встречи спустя десятилетия, верность до гробовой доски — вокруг нас бушевали моря любовных эмоций, и мы считали себя капитанами, не понимая, что плывем в утлых лодочках одиночества.
— Про поколение 70 — 80-х в СССР иногда говорят, что оно пережило сексуальную революцию, — рассказывает доктор социологических наук Анна Темкина. — Но она была совсем не такая, как на Западе. Интимные практики стали гораздо более либеральными. Уже были и добрачные связи, и внебрачные. И самое главное, это период сильного романтизма, когда любовь и страсть стали самым главным. Если в браке нет любви и страсти, значит, они могут сформироваться вне брака. Коммунистической моралью это все не очень поощрялось, но кино, литература — все было про то, что если страсть, любовь, значит, можно. А страсть, она такая: обрушивается на тебя по велению судьбы, ты не можешь ее контролировать, она сильнее тебя. При этом брак оставался центром интимной жизни, но это уже была либеральная сексуальность, плюс она была гендерно неравноправной. Формально женщины и мужчины были равны. Но женщина платила за это равенство четырьмя абортами за свою жизнь: точной статистики нет, но все эксперты склоняются именно к этой средней цифре.
В старших классах нашей школы преподавали предмет под названием «Основы семейной жизни». Вела его строгая тетка, носившая белые блузки с пышным жабо и обязательную юбку рюмочкой. Что такое юбка-рюмочка? Это узкая юбка, у которой вытачками прихвачена талия, а подол на уровне коленей. Тот, кто хоть немного понимает в крое, сразу представит себе выразительную, подчеркнутую этими вытачками задницу, и будет прав. Жабо в свою очередь подчеркивало грудь. Перед нами за учительской кафедрой стояло воплощение советской эротической мечты, когда все необходимое было одновременно скрыто и подчеркнуто. Мы, впрочем, тогда это не особенно понимали. Величественной и унизительной власти секса никто над собой не ощущал — нас учили любви, то есть искусству духа, а не тела. Элегантно покачивая роскошными бедрами, она рассказывала нам о том, что нельзя давать поцелуя без любви, а заботиться следует только о единстве душ. Нам было смешно. Мы доподлинно знали, что бывший муж образца коммунистической морали — алкоголик и бабник.
«Теперь, я знаю, в вашей воле меня презреньем наказать»
Чего совсем не было в позднесоветскую эпоху, так это интимного дискурса.
— В качестве нормативной категории государство избирало семью. А объектом основного воздействия на нее была женщина, — говорит социолог Григорий Коновалов. — Именно контроль за женским поведением рассматривался как контроль за семьей. Женщина — вот хранительница домашнего очага, мать, основной механизм поддержания семьи как работающей ячейки. Вырабатывалась норма гетеронормативности, когда мужчина это мужчина, а женщина это женщина. Женщина заботится о доме, а мужчина работает. Эта логика создавала определенный образ домохозяйства. Семья — не только институт производства детей, но и институт экономического управления: чтобы рабочий работал, он должен быть накормлен. Что будет, если женщина перестанет готовить? Мужчина не сможет поесть…
Наша картина мира была марксистской и научной, рациональной, но в области человеческих отношений абсурдно воцарилась мистика романтической любви, очищенная от какого-либо религиозного содержания, нашей библией были романы. Романтизм и опыт — все говорило о том, что наше эмоциональное состояние неуправляемо, выбора нет, и это хорошо. Любовь зла, полюбишь и козла.
При этом «стерпится-слюбится» из традиционного общества было важно и для индустриального социализма, ведь семья представляла собой ячейку общества, неизбежную как пятилетний план. Женщина без мужчины ничего собой не представляла. Мужчина без женщины вызывал подозрение. Мы были обречены на любовную страсть и семью как венец творения. Реальность, впрочем, быстро возвращала всех с небес на землю.
— Когда я спросил бабушку, почему она завела маму, она сказала, что они просто не знали о средствах предохранения, — рассказывает Григорий Коновалов. — Секс и семейная жизнь на уровне государственной риторики понималась как база для умеренного воспроизводства населения (один-два ребенка как норма), а на уровне семьи — как романтизм или форма быта. Сексуальность уходила на периферию экономических и политических интересов и вытеснялась.
Любовная страсть оборачивалась для большинства совершенно унылым совместным существованием между работой и тяготами скудного домашнего хозяйства. Секс мало скрашивал семейные будни. Во-первых, из-за всеобщих коммунальных проблем (когда за тонкой стенкой спят дети или теща, особенно не разгуляешься), а во-вторых, из-за вечной паники по поводу ненужной беременности. Все социологи, занимавшиеся исследованием интимной жизни позднесоветского поколения, вспоминают однообразные причитания респонденток: «Ой, я так боялась залететь! Так боялась!» Какая тут радость секса.
С одной стороны — квазирелигиозный культ романтической любви, с другой — идеология и практика унылой обязаловки. Нелогичность и противоречивость этой картины мира нас не смущала: в конце концов, верую, потому что нелепо. А самое смешное в этой истории — наше поколение ухитрилось прожить с этим взглядами всю жизнь, не заметив ни смены социального строя, ни новой экономики.
Генри Форд и эмоциональный капитализм
Между поздними Советами и новой Россией пролегла граница, разделившая не только два экономических мира, но и два принципиально разных мира эмоций.
Рынок обрушился на советские головы как гром с ясного неба. Оказалось, что в новых условиях партнер по совместному переживанию бытия любым быть не может — это просто невыгодно. Рай с милым в шалаше уже не котировался. Из угнетенной жертвы коммунистической морали женщина вдруг превратилась в существо, которое само устанавливает правила игры.
— Тут происходят две вещи, которые радикально меняют все, — говорит Анна Темкина. — Во-первых, появляется дискурс, язык, публичное высказывание о сексуальности. Это высказывание просто заполонило публичное пространство. В 1989 году в фильме «Маленькая Вера» впервые показали половой акт. И весь Советский Союз сходил на него посмотреть. С этого момента информации о сексе появилась масса. Это все равно было не про безопасный секс, а про то, как получать удовольствие. Во-вторых, появился рынок, появилась контрацепция. Она быстро стала доступна, и молодые люди научились предохраняться. В связи с этим гедонизм и удовольствие стали выходить на первый план.
Вторая русская сексуальная революция 1990-х, замешанная на культе денег и удовольствия, как и прочие достижения либерального капитализма, заимствованные у нас романтично и некритично, породили на фоне бедности и социальных проблем достаточно страданий, чтобы к 2000-м годам общество начало искать определенные правила.
Западный феминизм с его страхом перед насилием со стороны мужчины, прочно вошел в плоть и кровь по-настоящему современной россиянки. Традиционные роли мужчин и женщин в семье с середины 90-х ушли в небытие. Готовка и мытье посуды давно перестали быть женской привилегией. Семья стала восприниматься как взаимный договор о сотрудничестве. Вся страна чохом начала заниматься самоанализом, очерчивать личностные границы и выкатывать избранникам списки претензий и требований, которые те должны были удовлетворить.
Идея обо всем договориться «на берегу» вот уже лет 20 как стала манией для продвинутой молодежи. Но как договориться, на каких основаниях? Капиталистический договор, в отличие от социалистического романтизма, требует процедуры.
Вопрос о том, кто пойдет в магазин, может стать поводом для многочасового обсуждения. С одной стороны, если девушка просит об этом своего друга, она нарушает его границы, и он вправе отказаться. С другой стороны, если он откажется, он может нарушить принцип гендерного равенства и вернуться к образу мужчины-эксплуататора. Как быть? Оптимальное решение — ходить в магазин по очереди, но у каждого своя работа и свои планы, и все это требует новых и новых обсуждений. Вкладываясь в этот процесс, обе стороны рассчитывают на солидные дивиденды в виде семейного счастья.
Подобное отношение к отношениям уже в начале нулевых годов получило в психологической науке название эмоционального капитализма. Что это такое, объясняет психолог Полина Аронсон:
— Интимность трансформируется в еще одну сферу достижения, в сферу получения эмоциональной прибыли. Но эту самую прибыль мы получаем методами генрифордовского капитализма. Отношения — это проект, и мы над ним работаем. Первый шаг в этом направлении — самоанализ с целью понять, какие у тебя как у субъекта отношений есть потребности и травмы. Травмы — очень серьезная точка отсчета для этого мира представлений. Считается, что человек есть совокупность травм, которые и формируют наши потребности. Когда мы поймем, каким образом мы сформировались, какие травмы нам были нанесены, какие у нас в связи с этим потребности, мы можем искать себе партнера, который эти потребности будет удовлетворять. В отношения мы вступаем с каким-то договором. Мы постоянно его оптимизируем и стремимся получить некий продукт — личное счастье. Рынок устроен по принципу спроса и предложения. Что ты можешь вложить, то ты и получишь. Я не знаю, хорош или плох этот эмоциональный капитализм, но он очень напоминает процесс накопления капитала в совместном предприятии.
Кате 26 лет, она, по ее собственному признанию, постоянно находится в отношениях с кем-то. О создании семьи и даже более или менее постоянном партнере думать не хочет: «Понимаете, для меня это тренировка. Я пытаюсь понять, что мне вообще в людях нравится или не нравится. Вот вроде бы хороший человек, но мне с ним скучно, и я ухожу. Может быть, кажется, что я не серьезно к этому отношусь, но я как раз думаю, что это очень ответственно».
В сущности, это стало следствием индивидуализации общества, неотвратимой при рыночных отношениях. Молодые люди старательно совершенствуют свои эмоциональные рыночные показатели, но вовсе не торопятся в ЗАГС. По данным социологов, число гражданских браков в России сегодня достигает 40%. По информации Росстата, количество официальных браков неуклонно сокращается: в 2018 году в брак вступило на 21% россиян меньше, чем в 2013 году, и на 8% меньше, чем в 2017-м. Параллельно с этим сокращается число разводов: в 2018 году их было на 12% меньше, чем 2013-м.
Однако расчет оказывается правильным только на бумаге. В жизни все сложнее.
— Откуда у меня сформировались представления о семье? — переспрашивает меня Юлия (29 лет). — У меня была семья хороших советских инженеров, но их союз был несчастливым, и мама занимала очень зависимое положение. Ради семьи она отказалась от своей работы, от отдельной квартиры. У нас вообще была очень патриархальная семейная модель. Я наблюдала за деградацией супружеских отношений моих родителей и объяснила это для себя именно зависимым положением мамы.
Сама Юля пока не замужем. Со своим бойфрендом они общаются уже года четыре, но ведут совершенно независимую друг от друга жизнь. Даже в отпуск ездят врозь. Создавать семью Юля откровенно боится. Сказывается и травматичный опыт родителей, и неуверенность в собственной самостоятельности. Юля дизайнер, ее карьера на взлете. Ее молодой человек в том же положении, строит карьеру, но денег для ипотеки пока недостаточно. Поэтому Юля и ее бойфренд снимают разные квартиры и не хотят экспериментировать с совместным проживанием: а вдруг привыкнут друг к другу, станут зависимыми, а семьи не получится, или получится какая-нибудь неправильная. Закончится ли все это маршем Мендельсона — молодые люди даже не задают себе такого вопроса.
Рыночные правила эмоционального капитализма принципиально меняют систему координат внутри человеческих отношений. Безусловной ценностью становятся только взаимное удовольствие, эмоциональный комфорт и возможность саморазвития. Вы «инвестируете в отношения», и, чтобы ваша инвестиция была более ценной, вам нужно «создать лучшую версию себя». И ни в коем случае не «уходить в минус», то есть не тратить больше, чем получаете. В этом сильно пригламуренном дискурсе расставание с партнером не воспринимается ни как трагедия, ни даже как легкий повод для печали. Напротив, время одиночества — это возможность реализовать себя, освободиться от всех форм зависимости и повысить свой социальный рейтинг. Декларируется идеал, при котором вступать в длительные и серьезные отношения могут только полностью самодостаточные личности. Времена семьи-судьбы, проходившие под лозунгом «стерпится-слюбится», канули в лету. Любящая рука государства ослабла, и то, что можно было спокойно терпеть раньше, теперь ушло в область трагического психологического дискомфорта. Кто в советское время задумывался об абьюзе, психологическом насилии и эмоциональном дискомфорте? Непьющий муж – уже большая победа. Остальное приложится. Но молодежь 90-х и начала двухтысячных категорически отказалась повторять семейный опыт родителей.
— Стали очень важны эмоции и забота внутри партнерства, — говорит социолог Анна Темкина. — Семья превратилась в личный проект, до которого государству нет дела. Отпали даже экономические основы брака. Ребенка можно родить, не будучи замужем. Экономически женщина сама может себя поддержать. В результате тепло, эмоциональная интимность, забота друг о друге и близость вышли на первый план. Главным в совместном семейном проекте стали эмоции. Это очень ценный продукт, ими важно правильно обмениваться. Ребенок тоже стал проектом эмоциональных вложений. Ребенок — это уже для себя, не для государства. Эмоциональные потребности ребенка — центральная проблема для родителей. Раньше, когда ребенок кричал, его считали капризным. Теперь — раз кричит, значит, ему что-то не нравится, и надо понять, что. И вот тут появляется огромная рыночная ниша, несчетное количество коучей и вебинаров — эргономика детства и материнства, семейный психоанализ, все то, что заведомо нацелено на конфликт, который можно вылечить за деньги. Это мир рыночных эмоций. Они поддаются контролю, их можно улучшить, над этим надо работать и этого нужно друг от друга требовать.
В результате семья постепенно стала превращаться для многих в слишком дорогое и рискованное удовольствие. Ты вложился и дорого заплатил за счастье — а если проект прогорит? Ведь бизнес есть бизнес. Ничего личного.
— У меня нет необходимости в отношениях, — говорит 29-летний Иван. — Это просто хорошее дополнение к моей жизни, но построение семьи и продолжение рода не цель для меня. Я не вижу необходимости в этом. Отношения, которые есть, я никак не выстраиваю. Мне неприятна мысль, что я могу как-то ранить свою девушку, и не хотелось бы, чтобы ранили меня. Это же нормально. Что для меня значит любовь? Да, я задавал себе этот вопрос. Я отвечаю на него так. Это перманентное восхищение моей девушкой, тем, как она говорит и что она говорит. Мне все это нравится. Она для меня самый интересный собеседник. Но у меня нет никакого желания обладать, желания сказать — это мое. Я особенно не думаю о нашем будущем. Перспективы заведения семьи я для себя не вижу. Это скорее экономический вопрос. В любом случае главное, не мучить никого особенно и не мучиться самому.
Прекариат и любовь на аутсорсе
Риски, заложенные в капиталистической модели человеческих отношений, по-настоящему стали осознаваться только поколением миллениалов, то есть тех, кто родился в опасной близости к рубежу тысячелетий. Постиндустриальное общество не заинтересовано в семье как ячейке трудовых ресурсов, потому что не заинтересовано в стабильных трудовых ресурсах вообще.
С конца нулевых Россия вкупе со всем миром стремительно движется в сторону торжества нового «передового класса» — прекариата, людей, чья трудовая биография строится не по принципу восходящих карьер на стабильной работе, а по принципу «от проекта до проекта». Это мир тотальной неустойчивости, полного отсутствия гарантий будущего, диктатуры поденщины.
— Рациональность тех, кому сейчас 20, — говорит Полина Аронсон, — это рациональность прекариатов, то есть людей, которым надо просто выжить. Они постоянно находятся в ситуации риска. Они не знают, принесет им следующий шаг прибыль или потерю. Эта новая рациональность во многом связана с тем, чтобы избегать ситуаций, в которых от тебя потребуются какие-либо вложения. Предыдущее поколение было готово делать эти вложения с расчетом на то, чтобы что-то получить в результате. Это поколение даже не очень понимает, что такое эти вложения. Для них сама жизнь — абсолютная сфера риска.
Анне 27 лет. Она прожила со своим другом уже почти пять лет. Все это время оба учились и работали. Анна архитектор, ее друг закончил философский факультет МГУ. Они отлично сосуществовали друг с другом, но теперь решили разойтись. Дело не в том, что они плохо понимают друг друга, с этим как раз все хорошо, но возникли проблемы: Анна быстро нашла работу, а ее парень все еще в поиске. У Анны — жизненный подъем и драйв, а у ее друга — депрессия и неуверенность в будущем. Теперь они стали действовать друг другу на нервы. Анна уверяет, что их отношения не разорваны, но возобновятся только, когда проблемы ее друга разрешатся, и они снова окажутся на одной волне.
— Молодое поколение выросло в культуре аутсорса, — объясняет Полина Аронсон. — Интимная жизнь тоже ставится на аутсорс. Зачем нужен партнер? Его рыночная стоимость состоит в том, что он может создавать ощущение романтики, чтобы бабочки в животе порхали. Бабочек на аутсорс не поставишь, нужен все-таки специальный человек, который будет их вызывать. Но с ним совершенно не обязательно жить. Зачем? С ним не обязательно заключать контрактные отношения, если он приходит раз в две недели, улыбается и этого достаточно. Я не говорю, что это плохо. Это нормально для той экономической формации, в которой мы живем: крестьянину — традиционная большая семья-община, пролетариату — семья-ячейка общества и производства, прекариату — отношения на аутсорсе. Реальность такая.
А есть ли еще секс?
Вечер пятницы. Москва. Конец августа, последние теплые дни. Веранда бара Парка на Новокузнецкой полна народу. В основном молодежь от 20 до 30. Я пришла сюда с 30-летним приятелем, отрекомендовавшим себя мастером по пикапу. Теперь мой Вергилий объясняет мне суть происходящего.
— Посмотри на этих девушек, — показывает он мне на двух хорошо, но несколько безвкусно одетых барышень, явно пришедших сюда после работы. По виду это офисные труженицы среднего звена, что-то вроде менеджеров по продажам или администраторов в небольшой компании.
— Видишь, они смотрят не друг на друга, а оглядывают толпу, — говорит мой приятель, — они точно пришли сюда знакомиться. Ждут, когда к ним подойдут. Если бы я был тут без тебя, я бы к ним точно подошел.
— И что бы ты сказал?
— Ну, начинаешь говорить всякие глупости, шутишь дурацкие шутки, расспрашиваешь, глупо хохочешь, демонстрируешь, какой ты крутой, как бы случайно рассказываешь, в каких странах был. Они будут переглядываться, поднимать брови, в общем потихоньку начнут клевать. При удачном стечении обстоятельств можно провести вместе ночь.
— А дальше?
— Дальше все друг друга благодарят и расходятся довольные.
Пока я разглядываю девушек, за соседним столиком начинает разворачиваться сцена знакомства. Вокруг шумно, играет музыка, все галдят, и я не слышу, что два парня говорят милым барышням в мини. Девушки хохочут, и парни по-свойски усаживаются за их столик. Завязывается оживленный разговор, глаза у девушек начинают блестеть. Молодые люди подзывают официанта и что-то заказывают, видимо, вторую порцию сидра для девушек.
— Ну вот, ты все видела. Так, собственно, это и происходит. Все просто.
Мы идем в соседний бар под названием «Мама, я перезвоню». Там разговаривать вообще невозможно: гремит музыка, столы сдвинуты к стенам, народ в центре зала танцует. Совершенно оглушенная, я пробираюсь к барной стойке. Бармен Максим любезно соглашается выйти со мной на улицу и поговорить.
— Бар это тот же Тиндер, только в реале, — объясняет Максим. Ему 26 лет, он закончил факультет туризма, здесь подрабатывает, но собирается уходить в туркомпанию, хотя работа здесь ему нравится.
— Сюда люди приходят два раза в неделю, в пятницу вечером и в субботу. Здесь все готовы к тому, чтобы с кем-то познакомиться. Много творческих людей. Я тут разговаривал с дизайнерами, режиссерами, художниками. Есть постоянные посетители, которые ходят каждую неделю. Это и девушки, и юноши. Каждый раз они уходят отсюда с разными людьми. Нет, здесь не заводят серьезных отношений. На это никто и не рассчитывает. Речь идет о том, чтобы вместе провести вечер или ночь.
— А где же заводятся длительные отношения?
Максим смеется:
— Ну, не знаю. Точно не здесь.
Понятное дело, что такое времяпрепровождение устраивает далеко не всех. Чтобы воспользоваться услугами виртуального Тиндера и реального бара, надо иметь бесстрашие и решительный склад характера, слабоумие и отвагу. Но это, скорее, доблесть предыдущих поколений, поэтому баров для знакомств и классических дискотек в городах становится все меньше. Рациональному поколению Z не хочется ради секса глупеть и идти на риск эмоциональных потерь и психологических травм. А потому количество одиночек и в России, и на Западе неуклонно растет. Мировая статистика последние 20 лет демонстрирует подозрительный расцвет какой-то неожиданной викторианской добропорядочности, напрочь отвергающей все достижения сексуальной революции 60-х.
А есть ли еще любовь?
— Мы сами от себя ждем очень многого, когда вступаем в интимные отношения, — говорит Полина Аронсон. — Либо не ждем ничего: просто Тиндер, отношения на один вечер. Получается очень большой разрыв между представлением об идеальных связях, где человек действительно мог бы раскрыться, и связями, в которые он реально вступает.
Мы живем в мире, полном рисков. Интимные отношения не составляют никакого исключения — они очень рискованны. Молодые люди боятся начинать их, а уж если начинают, предъявляют к ним немыслимые требования. Ставки невероятно велики, успех в отношениях очень важен.
В любом поколении есть подозрение, что литература, религия, традиции говорили о чем-то реальном, о чем-то большем, чем эмоциональная экономика и обмен удовольствиями и неудовольствиями. Не только советские наивные романтики, но просвещенные миллениалы подозревают о существовании какой-то настоящей любви, может быть, даже верят в нее сильнее, чем предыдущие поколения, но часто ошибочно считают, что ее можно построить рационально. Есть ли что-то за пределами эмоциональной экономики и физиологии — не предмет журналисткой заметки. Но любви точно нет в арифметике эмоциональных вложений, где «ты мне, я тебе». Традиции говорят о бесконечном источнике — чем больше даешь, тем больше тебе возвращается, это совсем другая «экономика», нежели экономика обмена. Любовь — это не то, на чем экономят. Человеку свойственны сомнения, вдруг любовь — это выдумки клерикалов и писателей? Может, и нет ничего? А вот боль разрыва — точно есть.
И к этой боли наиболее чувствительно поколение миллениалов, ведь они, дети, выращенные родителями 90-х годов, оказались буквально напичканы эмоциями. Что понятно: это первое поколение в истории России, в которое было вложено столько любви. По крайней мере, инвестировано много заботы. Самое главное, чего хотели их родители, — чтобы дети могли достичь личного, индивидуального успеха, без всяких идеологий, давления школы и армии, прочих идеалов и служений, чтобы они жили ради своего личного счастья. Поэтому эмоциональный мир этих детей настолько утончен и беззащитен, что реальность за пределами семьи оказывается в их глазах зачастую слишком пугающей — она по-прежнему чего-то требует.
— Мне кажется, сейчас миром молодых все больше начинает управлять страх, — говорит психолог Полина Аронсон. — Страх, обида — очень важные эмоции для нового поколения. Какая-то изначальная травмированность, гипертрофированная уязвимость, которая становится очень публичной. При этом есть нарастающая неготовность пустить другого человека в эту уязвимость.
Иными словами, цена личности выросла, и каждая ее эмоция стоит дорого.
— Понимаете, самое интимное давно стало вопросом индустрии, — объясняет Анна, расставшаяся с юношей, не нашедшим работы и не сумевшим быть с ней «на одной волне». — В итоге я ищу не страсть или феерический секс. Мне нужен человек надежный, с которым мне комфортно и спокойно. Для меня это одна из немногих возможностей сохранять что-то свое, то есть вырвать кусок личного пространства у совершенно сумасшедшего социума. Мне кажется, нам всем давно нет смысла заставлять себя испытывать сильные ощущения в личных отношениях. Ты выходишь на улицу, и у тебя уже сразу слишком много впечатлений. Важно, чтобы личные отношения не были связаны с потрясениями. У всех моих друзей и у меня тоже котируется не идеал, не любовь и не страсть, а ощущение уверенности, спокойствия, надежности. Не всегда это получается, но к этому можно стремиться.
Популярная психология четко реагирует на социальный запрос. И если два первых десятилетия российского капитализма умные психологи уверяли клиентов в том, что далеко не все потребности человек может удовлетворить сам, что нужно искать поддержки и опоры в партнере, современная поп-психология говорит совсем о другом. Идет мучительный поиск того, как сделать жизнь человека не просто самодостаточной, но еще и автономной. Страх перед вылезанием из норки собственной личности становится во главе всего. И если любые отношения могут стать травматичными, то логично сделать вывод, что проще вообще ни с кем не связываться. Кроме терапевта, который выпишет антидепрессанты.
Послесловие
Поведенческая клоака и мышиный рай
В конце 70-х годов прошлого века были очень популярны исследования того, как будет развиваться современное общество. Одним из самых знаменитых стал опыт, вошедший в историю науки под именем «Вселенная-25». Он был проведен американским этологом Джоном Кэлхуном в 1968 году. Суть эксперимента относительно проста. В куб со стороной в два метра поместили четыре пары мышей и обеспечили им райское существование: корма и питья было вдоволь. Мыши немедленно начали размножаться, и вскоре куб оказался существенно перенаселен. Еды по-прежнему было вдоволь, но мыши начали проявлять друг к другу беспричинную агрессию. Многие бегали с откушенными хвостами и ушами. Однако дальнейшее размножение продолжалось. В какой-то момент среди мышей стал наблюдаться резкий рост гомосексуальных пар, впрочем, оставшиеся гетеросексуальные мыши продолжали плодиться. Но однажды исследователи заметили, что многие мыши неожиданно начали избегать любых социальных контактов. Они занимались только собой — вылизывали шкурку, хорошо питались. И при этом весьма агрессивно реагировали на все попытки общения. Ученые назвали таких мышей «красивыми». Финал эксперимента, повторенного 25 раз, всегда оказывался одним и тем же: как только в сообществе появлялись «красивые» мыши, вся популяция начинала стремительно гибнуть. Деторождение полностью прекращалось, животные начинали слабеть и умирать. Даже когда численность грызунов резко снижалась, социальные отношения не восстанавливались, воспроизводство не запускалось, и вся процветающая популяция вымирала полностью, до последней мыши.
По результатам эксперимента Кэлхун ввел в научный обиход термин «поведенческая клоака» — это стремительное распространение патологических форм поведения в обществе в условиях скученности и отсутствия борьбы за жизнь. Келхуну удалось провести международную конференцию по проблемам будущего социума. Выступления на конференции вошли в сборник, написанный в апокалиптическом духе. Однако затем все исследования в этом направлении были свернуты, госфинансирование подобных проектов полностью прекратилось.
Источник

Китайский киберкоммунизм

Китайский киберкоммунизм уже работает — миллионы китайцев не смогли отправиться в поездки из-за низкого социального рейтинга.

Нарушение ПДД, критика власти в соцсетях и плохие отношения с соседями снижают социальный рейтинг граждан Китая. В качестве наказания власти лишают провинившихся многих привилегий, в том числе возможности путешествовать. Китайский СМИ отчитались о первых успехах национальной системы оценки благонадежности, которая к 2020 году охватит 1,4 млрд человек, и уже сейчас затрагивает жизни миллионов китайцев.

Впервые систему социального рейтинга испытали в Китае еще в 2010 году, а массово ее начали внедрять спустя 4 года. Каждому гражданину присуждают баллы в зависимости от законопослушности и благонадежности. Чем выше рейтинг, тем больше шансов получить хорошую работу и приоритет при обслуживании в госучреждениях.

Низкий рейтинг ставит на гражданине клеймо неблагонадежного элемента и лишает его многих привилегий и даже базовых возможностей. Потерявшим доверие гражданам труднее устроиться на работу, а вероятность получить кредит сводится к нулю.
Рейтинг формируется на основе данных из государственных ведомств, а также доносов. Полный перечень факторов, определяющих добропорядочность, до сих пор не обнародован.

Но, как отмечает Fast Company, на оценку благонадежности влияют многие факторы — например, нарушение ПДД, курение в неположенных местах, критика действующей власти в интернете и даже отказ от покупки товаров местного производства.

Правозащитники уже признали идею социального рейтинга воплощением антиутопии. Однако правительство КНР гордится системой и отчитывается о своих успехах в СМИ. Как передает китайский новостной сайт Global Times, к концу апреля из-за низкого социального рейтинга было отменено 4,25 млн поездок на скоростных поездах. Также 11,14 млн раз пассажиров не пускали на борт самолета из-за низких показателей в рейтинге.

«Если мы не повысим расплату за неблагонадежность, люди продолжат вести себя в том же духе», — заявил бывший член Государственного совета КНР Хоу Юнчун. По словам чиновника, система социального рейтинга должна доводить нарушителей до полного банкротства.

Предполагается, что к 2020 году система оценки благонадежности охватит 1,4 млрд жителей. Имена нарушителей планируют выкладывать в открытом доступе. Публичное порицание давно практикуется в Китае. Так, фотографии и имена пешеходов, нарушивших ПДД, выводят на большие дисплеи, установленные на улицах.

Недавно в сеть также были выложены названия 33000 китайских компаний, которые нарушили законы или регуляторные нормы.

Пока система социального рейтинга не автоматизирована, но в будущем Китаю придется применить технологии искусственного интеллекта для обработки огромного массива данных, включая каждый донос на соседа и каждую нелицеприятную публикацию в соцсетях.

Интернет-цензоров, на которых популярные китайские сайты тратят по $2,5 млрд в год, скоро заменят алгоритмы. Некоторые стриминговые платформы уже применяют ИИ для фильтрации нежеланного контента, в том числе насмешливых и критических замечаний в адрес действующего председателя КНР Си Цзиньпина.

Мыкола Пидгирный и прекрасный СССР

Обнаружился интересный материал из украинской эмигрантской прессы 1961 года с мриями об обретении незалежности, выходе из состава СССР и начале полной украинизации Украинской ССР ее партийной верхушкой. Интересен он тем, что удивительно точно предсказывает события, только с опережением на 30 лет.

Узнав об антихрущевском перевороте в Москве, первый секретарь ЦК КПУ тех времен Николай Викторович Подгорный мгновенно превращается в Мыколу Пидгирного и звонит председателю совета министров Украины Щербицкому:

«Та говори по-нашему, по-украински, уже нечего бояться «старшего брата»: в Москве бонапартистский переворот, Хрущёв убит. Поэтому я и хочу с тобой, как с председателем совета министров, немедленно встретиться…»

Вскоре Верховная Рада Украины принимает решение:

«…Сейчас нужно Украине спастись от неприятной бонапартистской России, что угрожает уничтожением всех достижений революции и украинизации».
Все, кто выступили, поддержали это предложение, и Верховная Рада постановила:

1. Воспользовавшись правом, фиксированным в ст. 17 Конституции СССР, выйти из состава СССР и провозгласить УССР самостоятельной, ни от кого независимой страной.

2. Сохранить государственный аппарат и оставить служащих на своих местах.

3. Поручить Министерству военных дел УССР пересмотреть все размещённые на территории Украины военные формации и использовать их как вооружённые силы для обороны границ страны.

4. Поручить правительству принять меры для того, чтобы присоединить к Украине южную часть Курской области, южную часть Воронежской области и южно-кавказские украинские земли.

Возникает вопрос: неужели уже в начале 1960-х все это было так очевидно для всех, кроме руководства СССР? И почему избалованная Украина еще долго купалась в милостях «бонапартистской России», оторванных той у собственного народа?


Вот кадры хохляцкой сказки, ставшей былью в 1991 году.


Уютно ли вам за железным занавесом?

На мысли о железном занавесе, старательно воздвигаемом вокруг нас англосаксами, наводят две новости последних дней: решение НКО WADA объявить санкции российским спортсменам и вердикт шведского суда округа Свеа, который отказал «Газпрому» в удовлетворении апелляции на решение Стокгольмского арбитража в споре с украинским «Нафтогазом». Признаться, чувствую себя не очень уютно — успел отвыкнуть.




Тем не менее, этот пост для тех, кто считает, что в обоих случаях мы могли бы переиграть ситуацию в свою пользу, если бы постарались. Добавим сюда Украину, с которой, собственно, все и началось. Ведь многие до сих пор считают, что мы были недостаточно агрессивны и решительны в 2014 году. Надо было оккупировать Новороссию.

В данном случае я не о том, надо было или не надо вводить войска на Украину. Сталин, скорее всего, ввел бы. Но Путин не Сталин, да и время другое.

Президент РФ явно сделал выводы из опыта прежних российских правителей, он предпочитает действовать экономическими методами, а не воевать. Именно поэтому Путин не стал выяснять отношения с Украиной на поле боя, а вложил гигантские средства в строительство Крымского моста. Если бы он вынашивал зловещие милитаристские планы, в чем его постоянно обвиняют, то никакого моста не было бы (зачем зря тратить гигантские деньги?), поскольку в Крым был бы проложен традиционный сухопутный коридор с севера.

Совершенно очевидно, что Путин миролюбив. И первым войну ни за что не начнет. Ни с кем.

Однако для меня очевидно и другое: мы не сможем выиграть нигде, где не контролируем политическую ситуацию — ни в Гааге, ни в Страсбурге, ни в шведском округе Свеа. Доказать что-либо в Торонто, где расположена штаб-квартира НКО WADA, тем более. Разумеется, в Кремле об этом прекрасно осведомлены.

Должен огорчить диванных экспертов: есть только один надежный способ заставить Запад относиться к нам объективно — это война. Не гибридная или информационная, не санкционная или торговая, а настоящая, с многомиллионными жертвами. Которую Путин, напомню, всеми силами старается избежать. И любой нормальный человек способен его понять.

Именно поэтому строятся морские газопроводы в старую Европу в обход стран, которых науськивают против нас англосаксы. Похоже, им опять, как встарь, снится страшный сон — российско-германский союз, пусть хилый, даже не экономический, а просто взаимовыгодный.

За железным занавесом, конечно, неуютно. Но заметьте, сейчас он не такой непробиваемый и плотный, каким был во времена СССР. И англосаксы уже не пользуется тем непререкаемым авторитетом, что 70 лет назад. Им не доверяем не только мы, но и весь остальной мир. Это заметно.

Так что, несмотря на ряд условий, настроен я вполне оптимистично. Только не надо спешить. Но не стоит и рассчитывать на то, что ситуацию можно быстро исправить мирными средствами. Быстро не получится. Или не мирными средствами.

Что выбираете?
 

Делегация Украины в ООН вела себя как бабуины


Делегация Украины попыталась сорвать выступление российского представителя на форуме по вопросам меньшинств ООН, который проходит в Женеве.



В ходе доклада люди, на первый взгляд, взрослые, позволяли себе кричать, стучать ногами, бить кулаками по столу. Некоторые украинские представители были даже готовы затеять драку.

"Невозможно поверить, что подобные варварские выходки возможны в центре Старой Европы — Женеве, которая является городом подписания великих гуманитарных конвенций", — рассказал депутат Госдумы от Крыма Руслан Бальбек.


Также депутат выразил мнение, что делегация Украины сформирована не из дипломатов, а из тех, кто "бросал камни и размахивал цепью перед полицейскими на майдане", что украинская делегация продемонстрировала на мероприятии "дикость и презрение" к ценностям демократии, главная из которых — свобода высказываний.

П.С.
Судя по всему, таким образом украинская "делегация" репетировала подготовку к встрече в нормандском формате.

Вот хотелось бы что нибудь нормальное и позитивное об Украине, что они что нибудь строят, что нибудь реальное делают, создают, а не скачут! Так нет, свидомые вечно повод дают о них правду рассказывать.
 

Рейтинг Зеленского стремительно падает. Почему? Есть и ответ на этот вопрос

Рейтинг Зеленского просел на 20% всего за полгода, а антирейтинг вырос в несколько раз

Можно сказать, что 68% и 52%, рейтинги доверия Путина и Зеленского соответственно, это цифры дня.
Первая цифра стабильна (+/- 2% за последние полгода), вторая стремительно скукоживается.



В динамике рейтинг Зеленского и других украинских политиков можно пронаблюдать в этой таблице:



Источник данных https://www.kiis.com.ua/?lang=rus&cat=reports&id=905&page=1


Зеленский наверняка думает (можете проговорить это его голосом):
"я ведь такой классный", "я стараюсь", "что происходит?".

Если Зеленский до сих пор не догадывается, почему рухнул его рейтинг, то я ему объясню. И скандалы с его фракцией в Верховной Раде, как мог бы подумать сам Вова, тут ни причём. Всё намного глубже


Рейтинг падает из-за того, что люди голосовали не за такого Зеленского:

- не за Зеленского, который подлизывает нацикам и к обанкротившимся 8-ми процентным;

- не за Зеленского, который продолжает свидомоманию;

- не за Зеленского затормозившего все расследования против Порошенко и его окружения;

- люди устали от апологетов Майдана, а Зеленским тем подмахивает;

- Зеленский память своего деда предал, не вмешиваясь в снос памятников Жукову, под началом которого его дед и воевал..


Новый гарант объявил оправдательный "приговор" бывшему, расставил на государственных должностях всех его людей и продолжил осуждённую народом внутреннюю и внешнюю политику экс-президента. А народ это видит. Не надо считать, что люди глупы и ничего не понимают.

И народ настигает разочарование из-за того, что тот, за кого они проголосовали, чтобы всё это изменить, сам становится таким же.


Пускай Зеленский вспомнит, что он и его команда пришли к власти, спекулируя на двух главных ожиданиях народа:

а) мир и тарифы, от негь ждали, а не распродажу земель и активов государства за бесценок;
б) команда Зеленского позиционировала себя слугами народа, а не слугами Сороса, как оказалось теперь.

Если Зе свою риторику не изменит и 9 декабря на встрече в Париже в рамках нормандского формата вместо конструктивного диалога на условиях Минских соглашений и Формулы Штайнмайера будет продолжения мычания про виртуальную агрессию... вангую - рейтинг упадёт ниже плинтуса....

А настоящий обвал начнется, если/когда "слуги" начнут дерибанить землю. Они уже сделали первые шаги приняв закон о разрешении продажи земель сельхозназначения протащив его только нажав на все административные рычаги и всунув по 5000 долларов в конверте каждому из депутатов.



Большинство людей были абсолютно против закона о продаже земли. Полученных от продажи денег не хватит, чтобы заткнуть все социальные дыры, к тому же это ОДНОРАЗОВАЯ продажа.


Резюмирую

Не ругайте пианиста, он играет чем умеет.
А пока Зеленскому срочно нужны новые миниатюры и новогодние корпоративы для поднятия рейтинга.

— Рабинович, как вам Зеленский?
— Пока не очень.
— Так ведь первый сезон?
— Это и беспокоит: как правило, в сериалах первый сезон — лучший, а дальше все хуже и хуже.

Неудачная попытка Порошенко напомнить о себе

Как говорится, без комментариев.
Скрин общения Порошенко и Добкина самодостаточен.