вторник, 1 октября 2019 г.

Солидарность с Украиной перешла в погром

В городе Гожув-Велькопольски, который находится на западе страны, напряженность между поляками и украинцами переросла в погром.

Все началось с того, что вечером десять украинцев пили пиво на лавочке в парке в центре города, и один из них «зачмокал», увидев проходящую мимо молодую польку. Девушке это не понравилось, и она резко ответила. Однако на этом не успокоилась и через некоторое время вернулась с поляком из находившейся по соседству компании. Возмущенная полька разбила бутылку пива об голову одного из заробитчан. Шокированные украинцы были вынуждены несколько раз извиниться перед девушкой.

Но история на этом не закончилась. Через полчаса с разных сторон начали стекаться молодые поляки. Мужчины с криками «У*******е из Польши», «Долой украинцев», «Мы наведем с вами порядок» напали на гостей из Незалежной. Четверым заробитчанам удалось убежать, оставшиеся же были жестоко избиты. В них бросали урнами, били их бутылками, колотили, пинали, а под конец и вовсе бросили в пруд.

У пострадавших были рассечены лица, разбиты надбровные дуги, а у одного сломана челюсть. Некоторым пришлось обратиться за медицинской помощью.

Описывая этот инцидент, Oko.press особый упор делает на то, что избиение заробитчан произошло на почве национальной неприязни, и якобы их били именно за то, что они являются украинцами. Однако местная полиция имеет по этому поводу иную точку зрения.

«Утверждение, что «это был погром, людей избивали за то, что они были украинцами», не имеет связи с тем, что установлено на сегодняшний день. Ничто не подтверждает, что столкновения произошли на национальной почве», — говорится в заявлении правоохранителей.

Памятай, чужинец — здесь хозяин украинець, ахахахаха.

Источник

Бизнесмены против сокращения рабочей недели

Уменьшение часов работы непременно скажется на качестве труда. В том смысле, что оно ещё понизится.

По меркам развитых стран качество труда у нас никогда не было особенно высоким. Ближайшая причина – торопливая форсированная индустриализация. Это если говорить о ХХ веке. Если же посмотреть вглубь истории, то русскому народу всегда приходилось действовать по принципу «быть бы живу», не слишком обращая внимание на мастерство и качество. Были отдельные выдающиеся умельцы, способные «блоху подковать», но – как исключение; общий уровень был посредственный.

В.О. Ключевский писал: «В России нет средних талантов, простых мастеров, а есть одинокие гении и миллионы никуда не годных людей. Гении ничего не могут сделать, потому что не имеют подмастерьев, а с миллионами ничего нельзя сделать, потому что у них нет мастеров. Первые бесполезны, потому что их слишком мало; вторые беспомощны, потому что их слишком много».

Ему вторил юрист и философ Иван Ильин, рассуждавший о том, что будет, когда Россия начнёт преодолевать революционный раздрай. «Россия будет голодать по знающим и работоспособным людям на всех поприщах: от бухгалтерии до медицины, от агрономии до профессуры…» Характерно заглавие статьи 1928 г. — «Спасение в качестве».

Большевики это понимали. Не случайно фигура специалиста, умельца, знатока была важнейшей, ключевой. Даже выпускников вузов официально именовали «молодые специалисты», хотя специалистами они на момент выпуска были лишь в потенции. Чтобы стать подлинными специалистами, надо начинать работать – интенсивно и серьёзно. Как бы это ни было отвратительно нынешним «креативщикам» и даже оскорбительно для их творческого сознания, главное в становлении профессионала – это количество отработанных часов. Давно установлено: 10 000 часов работы по специальности создают специалиста. Это пять лет полновесной работы на полный рабочий день. Всякое уменьшение числа отработанных часов, размазывание их по времени – уменьшает шанс стать подлинным профессионалом. «Ну, пускай он станет им не через пять лет, а через шесть!» — скажет какой-нибудь любитель непринуждённо-расслабленной жизни. К сожалению, так не получается. Чем интенсивнее труд – тем больше шансов на успех.

Трёхдневный перерыв в работе будет поневоле откатывать назад приобретённые навыки. Вспомните, как после отпуска словно не понимаешь: где я и что я? Приходится несколько дней врабатываться.

Впрочем, все эти рассуждения исходят из предположения, что человек имеет или стремится получить какую-то профессию. Но сегодня в ходу радикальный взгляд на труд. Профессия на всю жизнь – это вчерашний день. Сегодня надо оптимистическим стрекозлом скакать с места на место, приобретать новый опыт, приносить свой старый опыт на новое место и креативить, креативить, креативить. Этому и Греф учит молодёжь: главное – быть энергичными и трансформировать ситуацию, а профессия – что в ней? Вчерашний день, ностальгия пенсов-нищебродов. В результате возникают специалисты разве что по селф-промоушену да писанию резюме. А делать что-то определённое, да ещё со сносным качеством – это увольте.

Мы видим певцов, и даже известных, категорически не умеющих петь, художников, не умеющих рисовать, журналистов, владеющих словом так, будто русский язык для них — третий иностранный. А скольких «специалистов» разных профилей мы не видим, поскольку они не фигуряют на публике, но их косорукая неумелость сквозит во всём, что мы видим вокруг.

Мы присутствуем при колоссальном упадке умелости во всех сферах – от преподавания в начальных классах до государственного управления. Кстати, о начальных классах. Моя бабушка получала класс из сорока послевоенных мальчишек (она работала в мужской школе), не знающих букв. Через полгода они читали книжки. Сегодняшние учителя требуют от приходящих в школу первоклассников умения читать и чуть не писать – и всё равно, говорят, до советской школы нам далеко. Этот маленький пример демонстрирует разницу между умелостью и неумением.

В странах, с которых мы пытаемся брать пример, возможно, феномен профессии – устарел и не нужен (хотя я, по правде сказать, в это не верю). Может быть, при надобности к ним приедут какие-то умелые гастарбайтеры и всё уладят. Что нам заботиться о них? Нам о себе подумать надо. А нам нужны умельцы-профессионалы в самых разных областях. А чтоб стать умельцем – надо работать. Много и всерьёз. Это для нас вопрос национального выживания.

И ещё одна идейка, которую протаскивают в связи с четырёхдневной рабочей неделей. Маркс когда-то писал, что свободное время – это пространство для развития личности. К несчастью, правильно распорядиться этим ресурсом могут редкостные люди, а массовый человек использует его больше для деградации, чем для развития. Ещё в начале ХХ века Лев Толстой с горечью заметил, что уменьшение часов труда приводит лишь к увеличению времени, проводимого трудящимися в кабаках. (Статья «Рабство нашего времени»). Так что за работу, товарищи! Только вот нет её, работы…

Магия и ее разоблачение

Поздней осенью 1903 года профессор Р. Блондло, глава Физического отделения в университете в Нанси, член Французской Академии, широко известный исследователь, провозгласил открытие новых лучей, которые он назвал N-лучами, со свойствами, далеко превосходящими лучи Рентгена. Прочитав о его экспериментах с этими лучами в Comptes Rendus Академии, основном научном журнале Франции, я попытался повторить его наблюдения, но мне ничего не удалось, хотя я потратил на это целое утро. Согласно Блондло, лучи излучались спонтанно многими металлами. Как детектор можно было употреблять очень слабо освещенный лист бумаги, ибо — чудо из чудес — когда N-лучи попадали в глаз, они усиливали его способность видеть предметы в почти темной комнате.

Огонь открытия, зажженный Блондло, теперь ярко разгорелся, и его раздувало десятка два других исследователей. О них было помещено в Comptes Rendus двенадцать статей до конца года. А. Шарпантье, знаменитый своими фантастическими опытами с гипнозом, утверждал, что N-лучи исходят из мускулов, нервов и мозга, и его авторитетные заявления были опубликованы в Comptes Rendus с полным подтверждением д’Арсонваля — первого авторитета Франции по электричеству и магнетизму.

Затем Блондло объявил, что он сконструировал спектроскоп с алюминиевыми линзами и призмой из того же металла и получил спектр из линий, разделенных темными интервалами, показывающих, что имеются N-лучи разной преломляемости и длины волны. Он измерил их длины волн. Пламя исследования N-лучей разгорелось в целый пожар. Жан Беккерель, сын Анри Беккереля, который открытием излучения урана положил основу для открытия радия Кюри, утверждал, что N-лучи можно передавать по проводу, так же, как свет передается по изогнутой стеклянной палочке благодаря внутреннему отражению. Один конец проволоки около слабо светящегося «детектора» вызывал колебание его интенсивности, в то время как другой конец проволоки водили по черепу живого человека. Если человека усыпляли эфиром, N-лучи от его мозга сначала усиливались, а потом слабели, по мере того, как он крепче засыпал. Он утверждал, что металлы можно «анестезировать» эфиром, хлороформом или спиртом, после чего они переставали испускать и передавать N-лучи. Биологи, физиологи, психологи, химики, ботаники и геологи присоединились к этой веселой компании. Нервные центры позвоночника изучались в связи с болезнями или повреждениями, по их излучению N-лучей. «Обнаружилось», что лучи испускались растущими растениями, овощами и даже трупом человека. Шарпантье нашел, что слух и обоняние также обострялись под их влиянием, как и зрение. Колеблющийся камертон испускал сильные N-лучи. В начале лета Блондло опубликовал двадцать статей, Шарпантье — тоже двадцать, и Ж. Беккерель — десять, все с описанием новых свойств и источников N-лучей. Около ста статей о N-лучах были опубликованы в Comptes Rendus в первой половине 1904 года.

N-лучи поляризовали, намагничивали, гипнотизировали и мучили всеми способами, какие можно было выдумать по аналогии со светом, но все явления были способны наблюдать только французы. Ученые во всех других странах держали себя открыто скептически и смеялись над фантастическими измышлениями. Но Французская Академия увенчала работу Блондло своим признанием, присудив ему премию Лаланда в 20 000 франков и золотую медаль — «За открытие N-лучей».

В то лето мы жили в Бег-Мей, в Бретани, и я потерял связь с научными фокусами в Нанси, но в сентябре я поехал в Кембридж на собрание Британской Ассоциации Наук. После сессии некоторые из нас собрались для обсуждения вопроса: что же делать с N-лучами. Из нашей группы особенно яростно был настроен профессор Рубенс из Берлина, с которым я был тесно связан, еще будучи студентом. Он особенно возмущался, так как кайзер приказал ему приехать в Потсдам и продемонстрировать лучи. Потратив попусту две недели на попытки воспроизвести опыты французов, он был очень смущен необходимостью признаться кайзеру в своих неудачах. Он повернулся ко мне и сказал: «Профессор Вуд, а не могли бы вы теперь поехать в Нанси и проверить их эксперименты?» — «Да, да», — поддержали его все англичане, — «это — идея! Поезжайте!» Я предложил, чтобы поехал сам Рубенс, как главная жертва, но он сказал, что Блондло крайне любезно ответил на все его письма, сообщив все малейшие детали своей работы, и что будет очень неудобно, если он поедет разоблачать его. «Кроме этого, — добавил он, — вы ведь американец, а американцы умеют делать все…»

Итак, прежде чем присоединиться к своей семье в Париже, я посетил Нанси и встретился с Блондло, по его приглашению, в его лаборатории ранним вечером. Он не говорил по-английски, и я избрал средством разговора немецкий, чтобы он чувствовал себя свободно и мог говорить конфиденциально со своим ассистентом, который, по-видимому, был главным ассистентом лаборатории.

Сперва он показал мне лист картона, на котором. было нарисовано светящейся краской несколько кругов. Он пригасил газовое освещение и просил меня обратить внимание на увеличение интенсивности их свечения, после того, как на них направили N-лучи. Я сказал, что ничего не замечаю. Он ответил, что мои глаза недостаточно чувствительны, и это ничего не доказывает. Я спросил его, можно ли мне ставить и убирать на пути лучей непрозрачный свинцовый экран, в то время как он наблюдает флуктуации на экране. Он ошибался почти на 100 процентов, и говорил, что интенсивность меняется, когда я ничего не двигал, и это уже доказывало кое-что, но я держал язык за зубами.

Затем он показал мне слабо освещенные часы на стене и пытался убедить меня, что он может различить их стрелки, если держит над глазами большой плоский напильник. Я спросил его, можно ли мне подержать напильник у него над глазами, так как я заметил на его столе плоскую деревянную линейку, и вспомнил, что дерево было как раз одним из немногих веществ, которые никогда не излучали N-лучи. Он согласился. Я нащупал в темноте линейку и держал ее перед его лицом. О, да — он прекрасно видел стрелки. Это тоже кое-что мне доказало.

Но решительная и главная проверка была еще впереди. В сопровождении его ассистента, который уже бросал на меня довольно враждебные взгляды, мы прошли в комнату, где стоял спектроскоп с алюминиевой призмой и линзами. Вместо окуляра, этот прибор имел вертикальную нить, окрашенную светящейся краской, которую можно было передвигать вдоль той области, где предполагалось наличие спектра N-лучей, поворачивая круг с градуировкой по краю. Этот круг вращал горизонтальный винт с подвижной гайкой, на которой и была установлена нить.

Блондло сел перед прибором и стал медленно вращать круг. Предполагалось, что нить, пересекая невидимые линии спектра N-лучей, начинает ярче светиться. Он называл мне деления шкалы для ряда линий, читая их при свете слабого фотографического красного фонаря. Этот опыт убеждал некоторых скептических посетителей, так как он повторял свои измерения в их присутствии и всегда получал те же числа. Он утверждал, что смещение нити на 0,1 мм было уже достаточно, чтобы ее яркость изменилась. Когда я сказал, что это невероятно, так как щель спектроскопа имела ширину 2 миллиметра, он ответил, что это — одно из необъяснимых свойств N-лучей. Я попросил его повторить измерение, потянулся в темноте и снял со спектроскопа алюминиевую призму. Он стал кружить круг, отсчитывая опять те же числа. Прежде чем включили свет, я поставил призму на место. Блондло сказал своему ассистенту, что его глаза устали. Ассистент стал уже вполне очевидно подозрительным и просил Блондло дать ему самому повторить опыт для меня. Прежде, чем он потушил свет, я заметил, что он очень точно поставил призму на ее маленькую подставку, углами как раз на краю металлического диска. Как только свет погас, я двинулся по направлению к прибору, сделав шаг с некоторым шумом — но ничего не тронул. Ассистент начал вращать круг, и вдруг сказал Блондло быстро по-французски: «Я ничего не вижу. Спектра нет. Я думаю, что американец что-нибудь сдвинул» — после чего сразу же зажег свет и внимательно осмотрел призму. Он уставился на меня, но я не выдавал своих мыслей. Этим сеанс окончился, и я сел в вечерний поезд и отправился в Париж.

На следующее утро я послал письмо в Nature. Журнал подробно изложил мои наблюдения, опустив, однако, сообщение о двух инцидентах в конце вечера и обозначив лабораторию просто как ту, где было выполнено большинство опытов с N-лучами. La Revue Scientifique, французский полупопулярный научный журнал, опубликовал перевод моего письма и начал анкету, прося французских ученых высказать свое мнение о реальности N-лучей. В последующих номерах было напечатано до сорока писем, и только полдюжины из них защищали Блондло. Наиболее агрессивным было письмо Ле-Беля, который говорил: «Какое зрелище представляет собой французская наука, если один из ее значительных представителей измеряет положение спектральных линий, в то время как призма спектроскопа покоится в кармане его американского коллеги!»

Только две статьи о N-лучах появились после этого в Comptes Rendus. Должно быть, это были запоздавшие. На ежегодном заседании Академии в декабре, где была вручена премия и медаль, провозгласили, что она присуждается Блондло «за его долголетние труды в науке».

Трагическое разоблачение в конце концов привело к сумасшествию и смерти Блондло. Он был вполне искренний и большой человек, у которого «зашел ум за разум», возможно, в результате самогипноза или чрезмерного зрительного воображения после многих лет работы с приборами в темноте. То, что сделал Вуд, против собственного желания, но с научной беспощадностью, было для него coup de grace.

Развязку охарактеризовал А.А. Кемпбелл Свинтон, член Королевского Общества, в Westminster Gazette:

«…высшая ученая инстанция Франции признала его, и все, казалось бы, шло хорошо, пока американский профессор физики Р. В. Вуд из Балтиморы, теперь — иностранный член Лондонского Королевского Общества — не взорвал полностью и навсегда все открытие, показав, что Блондло продолжал видеть спектр, которого никак не могло получиться, даже если бы он и был перед этим!»

Из книги «Роберт Вильямс Вуд. Современный чародей физической лаборатории» В.Сибрука

Украинскую тупость измерили

Украина потеряла свои транзитные преимущества – ее место заняла Белоруссия, которая за последние годы без криков и лозунгов построила качественный автобан вдоль границы с Украиной. Об этом в эфире телеканала 112 заявил экс-министр транспорта и связи Евгений Червоненко.

«У нас упал транзит – я вам называю… 5,5 миллиардов долларов 2005-й год, 130 миллионов сегодня. Мы вот этой тупостью, взятками, плюс криками довели страну до конца. Меня оскорбляет дорога, автобан шикарного качества, которую Лукашенко построил по северу вдоль границы с Украиной. Послушайте, он забрал у нас весь транзит.

Мы – самая короткая дорога в Евразию и мы на этом зарабатывали. Мы убили на этом и грузовой транспорт. Мало того, они забрали «Шелковый путь», потому что они не кричат лозунги. Но дороги в Белоруссии – там лучше, чем в Германии автобаны», – заявил Червоненко.

Премьер-министр Украины Алексей Гончарук заявил, что железная дорога в стране за предыдущие годы практически уничтожена и возложил ответственность за разрушение инфраструктуры на коррупционеров и некомпетентных руководителей. Об этом сообщило во вторник агентство УНИАН.

«Инфраструктура, которая нам досталась от Советского Союза, почти уничтожена, — приводит агентство слова Гончарука. — Ее постоянно истощали коррупционеры, бестолковые менеджеры и руководители. У нас на 90% истощена «Укрзализныця» (компания, владеющая и управляющая украинскими железными дорогами — прим.ТАСС). То есть и железная дорога, которую вы сейчас видите, она действительно почти уничтожена», — сказал премьер-министр.

Глава правительства добавил, что на Украине почти каждый день горят локомотивы и не хватает подвижного состава, чтобы удовлетворять потребности бизнеса.

Ранее председатель ассоциации собственников вагонов Александр Криворучко заявлял, что Украина находится за шаг от коллапса на железной дороге, отмечает УНИАН. По словам Криворучко, в стране остро не хватает грузовых вагонов, а «Укрзализныця» отвлекает внимание общественности от этого факта, распространяя новости о закупке пластиковых стаканов и вышиванок.

Боевые лазеры Сталина

Во время Великой Отечественной войны прогресс средств уничтожения человеков человеками значительно продвинулся — стали популярны, например, огнеметы, которые прошли довольно существенный путь развития. Они оказались весьма эффективным оружием ближнего боя, которое массово применялось Красной Армией. Неудивительно, что после войны развитие огнеметов продолжилось.

Наиболее известным послевоенным советским огнеметом стал ЛПО-50, довольно компактный аппарат, по классу равнозначный огнеметам серии РОКС. Менее известен тяжелый огнемет — ТПО-50. Данная штуковина на колесном станке известна далеко не каждому любителю вооружений. Данный аппарат, стоящий на экспозиции химических войск в парке «Патриот», вызвал у многих вопрос — а что это такое. Штуковина эта весьма громоздкая, но зато эффективность ТПО-50 куда выше. Пуляет огнесмесь ТПО-50 на дистанцию в полторы сотни метров, ЛПО-50 до этих показателей явно далеко.

Минусом, как можно заметить, является масса, более чем полторы тонны особо не потаскаешь. В дальнейшем развитие отечественных огнеметов пошло по пути объемно-детонирующих боеприпасов, которые не требуют столь больших лафетов, да и больше похожи на ручные противотанковые гранатометы. Тем не менее, кое-где ТПО-50 все еще находятся на вооружении.

Индийцы американцам: "Не указывайте нам, покупать или не покупать С-400"


Отвечая на вопрос, касающийся недавнего приобретения у России зенитных комплексов С-400, глава МИД Индии Субраманиам Джайшанкар заявил, что ни одно государство в мире, в том числе США, не в праве говорить Индии, может ли она закупать военную технику у России или нет.



Индийский министр подчеркнул, что вопросы закупок военной техники, а также выбора её поставщиков являются «суверенным правом» его страны. Согласно заключенного между Россией и Индией договора, поставки С-400 в Индию завершатся к лету 2023 года.

***

Ещё одни распоясались! Где же столько демократии взять, что бы на всех хватило!?

Штатам покупка каждой новой страной российских систем ПВО - как ножом по тестикулам. Это же разрастание территории недопуска их демократических ценностей. А поскольку самая главная демократическая ценность для американских корпораций деньги, то это им всё очень и очень неприятно.
 

«Формула Штайнмайера»

Сегодня в Минске снова попытаются согласовать «формулу Штайнмайера»

Эта «формула» предполагает взаимные уступки сторон в целях дальнейшей деэскалации гражданского конфликта на Юго-востоке Украины.

Ранее Кучма отказался подписать этот договор сторон.



Если документ будет подписан, Киев должен будет принять закон об особом порядке проведения местных выборов в отдельных районах Донецкой и Луганской областей. В день проведения выборов для этих территорий должен быть введен особый статус, но на предварительной временной основе с некоторыми ограничениями.

Выборы должны проводиться под наблюдением ОБСЕ, в соответствии с принципами свободы и демократии. После того, как будет опубликован доклад БДИПЧ ОБСЕ, из которого следует, что они признаны состоявшимися, особый статус должен быть введен на постоянной основе, а затем закреплен в Конституции Украины.

Документ не будет содержать требований о передаче Киеву контроля за участком границы с Россией до проведения выборов и закрепления в Конституции страны особого статуса Донбасса. Вопрос о размещении международной полицейской миссии ОБСЕ также рассматриваться не будет.



Почему ранее украинская сторона не подписала «формулу Штайнмайера»? Потому что хочет всё и сразу. Вместо «формулы Штайнмайера» Киев предлагал по сути полностью сдаться: отдать границу, разоружиться, временно до выборов оставив действующую администрацию. А потом провести выборы так как Киеву выгодно и даже при наличии грубых фальсификаций с киевской стороны уже ничего возразить было бы невозможно. Классическая украинская хитропопость.

Свежая порция юмора из социальных сетей







Скриншоты смешных комментариев и смс